Кстати, о душе. Как и полагается настоящему Шуту, который аля маленькая собачка до смерти щенок, я инициировала коллективную 22-недельную медитацию, в другом месте. И сегодня как раз мы начинаем. А то что-то последние пару месяцев случилась остановка, которая мне не нравится. Двигаться вперёд пора.

Алла Назимова появилась на свет 21 мая 1879 года в Ялте в семье аптекаря Якова Левентона и его жены Сары. Гармоничным этот брак сложно было назвать – окончивший химический факультет Яков был тщеславен и вспыльчив, вымещая комплексы непризнанного гения на жене и детях. В начале 1880-х, после прокатившихся по империи погромов, семья переехала в Швейцарию, но даже альпийский климат не спас этот союз – после постоянных ссор мать Аллы ушла из семьи и обосновалась в Одессе, оставив детей на попечение мужа.
В 1889 году в Россию решил вернуться и Яков – он купил большой дом в центре Одессы, открыл две аптеки и заново женился. К детям, правда, был равнодушен. Более того, участие Аллы, к тому времени прекрасно играющей на скрипке, в большом городском концерте взбесило его – он поколотил девочку, сломав ей руку. Неудивительно, что едва окончив гимназию, Алла поспешила уехать из дома – поступила на класс скрипки в одесское отделение Императорского русского музыкального сообщества. Почти сразу нашла Алла в городе и свою мать – у нее была новая семья и ни малейшего желания заниматься судьбой старшей дочери.
Поселившись в пансионе, Алла подружилась с детьми хозяйки, которые постоянно ставили какие-то спектакли в любительском театре. Аллу это действо увлекло – бросив скрипку, она отправилась в Москву и поступила в Музыкально-драматическое училище – на курс к Немировичу-Данченко. Владимир Иванович поморщился от южного говора абитуриентки, но в группу принял. Так родилась Алла Назимова – под впечатлением от популярного в те годы романа «Дети улицы» начинающая актриса взяла в качестве псевдонима фамилию героини этой книги. В 1898 году Назимова вместе с другими выпускниками пришла в только что созданный Московский художественный театр, где блистал Станиславский. Яркая брюнетка с восточной внешностью и точеной фигурой видела себя примой, но ей доставались роли горничных. «Что же делать, если в наших пьесах нет ни цыганок, ни испанок», – услышала она однажды за спиной.
Алла решила искать место, где она все-таки будет первой. Так и уехала в Кострому и завязала роман с актером Павлом Орленевым, приятелем Горького и Чехова. «Король провинциальной сцены» и бунтарь, в конце концов Орленев собрал собственную труппу и начал выдавать Назимовой главные роли в своих постановках. Алла блистала в «Братьях Карамазовых», «Преступлении и наказании» и особенно в «Гедде Габлер» Генрика Ибсена, который стал ее любимым драматургом. В 1904-м на гастролях в Ялте труппа играла пьесу Ибсена «Привидения» – Чехов сидел в зале, а после спектакля пригласил Орленева и Аллу на ужин. Постановку классик назвал дрянной, но игру Назимовой оценил и даже пообещал написать для влюбленной пары пьесу, но не успел – в июле того же года Чехова не стало.
Одним из самых нашумевших спектаклей труппы стал «Народ-избранник», или «Евреи» – своеобразный отклик на Кишиневский погром 1903 года. Эту пьесу Евгения Чирикова сразу запретила цензура, но в урезанном виде она шла в 40 городах России и была невероятно популярна среди либеральной публики. С этой постановкой театр отправился на гастроли в Европу – Орленеву в роли Нахмана и Азимовой в роли Лии рукоплескали Берлин и Лондон. Говорят, сам отец русского анархизма князь Кропоткин аплодировал стоя, а Джером К. Джером посоветовал показать спектакль в Америке и даже снабдил Орленева рекомендательными письмами.
Вопреки ожиданиям, Нью-Йорк принял «Евреев» прохладно, зато два влиятельных критика в восторженных тонах отметили игру Назимовой. Это, впрочем, не помогло – публика игнорировала русскую труппу, Орленев по привычке потянулся к бутылке. Помощь пришла, откуда не ждали: Эмма Гольдман – известная анархистка, дочь трактирщика из Ковно, которую директор ФБР Эдгар Гувер назовет «самой опасной женщиной Америки» – лично возглавила сбор средств для русских актеров, поселив их тем временем в коммуне на острове Хантер в Бронксе. Много лет спустя Красная Эмма вспоминала, как по ночам анархисты «сидели вокруг большого костра подле Орленева и его труппы, негромко поющих хором под гитару, и слушали, как гудит огромный самовар». С другой стороны, гастролерам из России помогали известные филантропы Дж. П. Морган и Эндрю Карнеги.
В мае 1906 года Орленев с труппой вернулся в Россию, а вот Назимова – нет. Она осталась в США, заключив пятилетний контракт с легендарным продюсером, евреем-эмигрантом из Литвы, отцом крупнейшей театральной империи XX века Ли Шубертом. Условия исключительные: 100 долларов в неделю плюс 20% от сбора. Для сравнения: обед в те годы стоил 20 центов, а пара туфель – 2-3 доллара. При этом на благотворителя Ли Шуберт был мало похож. Согласно контракту, через семь месяцев Назимова должна была играть по-английски. Главные роли. На большой сцене. Ей хватило пяти месяцев. Пьесу выбрала сама – «Гедду Габлер» Ибсена. При этом не просто вызубрила роль на незнакомом языке, но и вела репетиции, взяв на себя функции второго режиссера, знакомившего коллег с системой Станиславского.
Премьера на Бродвее состоялась 13 ноября 1906 года. Успех был оглушительным – критики провозгласили Назимову «королевой сцены», отмечая, что «хрупкая россиянка превзошла всех любимцев публики». Достаточно сказать, что 18-летний тогда Юджин О’Нил, который станет величайшим американским драматургом XX века, лауреатом Нобелевской премии по литературе и четырежды лауреатом Пулитцеровской премии, ходил «на Назимову» в роли Габлер десять раз. Ее сравнивали с Сарой Бернар, президент Теодор Рузвельт принимал Аллу в Белом доме, а в 1907-м знаменитый Йельский университет пригласил Назимову прочитать лекцию по литературе о творчестве Ибсена – ни одной актрисе не оказывали подобной чести.
Все это мгновенно отразилось на материальном положении иммигрантки – гражданство она получит много позже – Алла приобрела поместье под Нью-Йорком, которое нарекла «Хуторок». Название сохранилось во всех официальных документах: Who-Torok. В 1915-м обласканная критикой актриса сыграла главную роль в антивоенном спектакле «Невесты войны» – War Brides. На сцене ее заметил продюсер Льюис Селзник – киевский еврей, работавший до эмиграции простым рабочим. Он сделал Назимовой предложение, от которого нельзя было отказаться: сняться в экранизации той же постановки за гигантский по тем временам гонорар – $30 тысяч плюс тысячу долларов за каждый съемочный день сверх графика. Так Назимова в 37 лет дебютировала в кино: «Невесты войны» собрали в прокате $300 000.
Сразу после кинокомпания Metro Pictures, которая со временем превратится в MGM, заключила с Аллой пятилетний контракт – отныне она получает $13 тысяч в неделю. В 1919 году Назимова купила огромный дом на Сансет-бульваре и назвала его The Garden of Alla – «Сад Аллы». Размах поместья был поистине голливудским – в центре разбитого на полутора гектарах парка с пальмами и апельсиновыми деревьями стоял изысканный особняк, перед которым был выстроен бассейн с подсветкой, очертаниями напоминавший Черное море. Дом быстро превратился в модный салон – здесь бывали все тогдашние кинозвезды от Чарли Чаплина до Рудольфо Валентино и Дороти Гиш. В 1921-м подруга просит Назимову быть крестной ее дочери Нэнси – через много лет эта девочка станет первой леди США Нэнси Рейган. Фотоотчеты о вечеринках, проходивших в «Саду Аллы» регулярно, появлялись на первых полосах всех таблоидов: Назимова отличалась экстравагантностью нравов даже по голливудским меркам, не случайно основатель 20th Century Fox Дэррил Занук прозвал ее «королевой киношлюх». Бисексуальность актрисы тоже не была секретом: известны ее романы с драматургом и поэтессой Мерседес де Акоста и художницей по костюмам Наташей Рамбовой. Чаплин одной из причин развода со своей первой женой – Милдред Харрис – называл лесбийскую связь супруги с Назимовой.
За десять лет Алла снялась в 17 фильмах, но в начале 1920-х ее популярность стала угасать. Если в 1920-м она занимала четвертое место в рейтинге популярности, то год спустя – уже 20-е. В Metro Pictures просчитали возможные риски и решили не продлевать контракт.
Тогда своенравная Назимова начала снимать на свои кровные. В 1923-м вышла «Саломея» по пьесе Оскара Уайльда, где Алла не только исполнила главную роль, но и выступила в качестве сценариста и продюсера. Есть версия, что в картине по требованию Назимовой были задействованы только гомо- и бисексуальные актеры – в знак уважения к памяти Уайльда. Фильм, который сегодня считается классикой, ждал провал как в американском, так и в европейском прокате.
Назимова возобновила театральную карьеру. В 1923 году на гастроли в США приезжал МХАТ во главе с самим Станиславским. Мэтр прислал ученице букет цветов с запиской: «Вам, Алла Назимова, за то, что были с нами в дни нашего творческого детства». Они тепло встретились, хотя злые языки цитировали заведующего труппой Сергея Бертенсона: «Нас поразил ее успех в Америке. У нас она была очень незначительной актрисой». В этот период началась вторая театральная молодость Назимовой. Она побывала с гастролями в Европе, заново влюбила в себя театралов США. Но вот ее финансовое положение становилось все хуже – ей пришлось продать The Garden of Alla, и особняк превратился в клубный отель для знаменитостей. Здесь тусуется и актерская братия – Лоуренс Оливье, Грета Гарбо, Марлен Дитрих, и знаменитые писатели – Ф. Скотт Фитцджеральд, Сомерсет Моэм, Уильям Фолкнер и Эрнест Хемингуэй.
В начале 1940-х Назимова после 15-летнего перерыва сыграла в нескольких фильмах, но от былого куража не осталось и следа – королева эпатажа начала вести очень скромный образ жизни. 13 июля 1945 года Алла Назимова скончалась от коронарного тромбоза. Говорят, на похоронах звучали отрывки из «Этики» Спинозы и «Размышлений» Марка Аврелия, подчеркнутые актрисой в книгах, обнаруженных на ее тумбочке. Красивая версия, учитывая, что в отрывках якобы шла речь о том, как проходит мирская слава. Впрочем, Sic transit gloria mundi – «Так проходит мирская слава» – это действительно о Назимовой. Об актрисе быстро забыли, и даже некогда роскошный «Сад Аллы» в 1959 году был продан, а позже снесен. Сейчас на этом месте McDonald's...

Каждая пятая из заключенных японок — пенсионного возраста. Обычно это преступления незначительной тяжести: 9 из 10 пожилых женщин осуждены за магазинные кражи.
Почему столь многие в остальных отношениях законопослушные пенсионерки прибегают к мелкому воровству?
Некогда забота и уход о японских стариках ложились на плечи семей и местных сообществ, однако ситуация меняется. С 1980 по 2015 год число живущих в одиночестве пенсионеров выросло более чем в шесть раз — почти до 6 миллионов. Проведенный в 2017-м правительством опрос обнаружил, что более половины пойманных на краже пожилых людей живут одни; 40 % либо не имеют семьи, либо редко общаются с родными. Часто эти люди говорят, что, когда им нужна помощь, обратиться не к кому.
Даже женщины, которым есть куда пойти, говорят, что чувствуют себя невидимками. «У них может быть дом. Может быть семья. Но это не значит, что это место, где они ощущают себя как дома, — рассказывает Юми Муранака, начальница женской тюрьмы в Ивакуни. — Они чувствуют, что их не понимают. Что к ним относятся исключительно как к человеку, который отвечает за домашние дела».
Кроме того, пожилые женщины часто уязвимы в экономическом смысле: почти половина женщин возраста 65 и старше, которые живут одни, также живут в бедности — относительно остального населения (мужчин таких, для сравнения, 29 %).
«Муж мой умер в прошлом году, — рассказывает одна заключенная. — Детей у нас не было, потому я осталась совсем одна. Вышла в супермаркет за овощами и увидела пакет говядины. Мне захотелось мяса, но я подумала, что будет накладно. И просто взяла его».
Ни правительство, ни частный сектор не создали эффективных программ реабилитации для пожилых людей, а стоимость содержания их в заключении стремительно растет. Из-за издержек, связанных с уходом за стариками, стоимость медицинского обслуживания в исправительных учреждениях в 2015 году достигла 6 млрд йен (более 50 млн долларов) — это на 80 % больше, чем десять лет назад. В дневное время помогать пожилым заключенным с ванной и туалетом приходят специальные работники, а вот ночью эту задачу выполняют охранники.
В некоторых колониях работа тюремного охранника начала походить на работу сотрудника дома для престарелых. Сатоми Кезука, охранник-старожил женской тюрьмы префектуры Тотиги, говорит, что теперь в ее обязанности входит и улаживание вопросов, возникающих в связи с недержанием у заключенных пенсионного возраста. «Они стыдятся и прячут нижнее белье, — рассказывает она. — Я велю приносить его мне, чтобы отправить на стирку». Более трети охранников женских тюрем уходят с этой работы в течение первых трех лет.
В 2016 году парламент Японии принял закон, направленный на то, чтобы пожилые рецидивисты получали поддержку от систем соцобеспечения и социальной помощи.
С тех пор прокуратура и тюрьмы сотрудничают с правительственными ведомствами с целью предоставить пожилым правонарушителям поддержку, в которой они нуждаются. Однако проблемы, которые вынудили этих женщин искать относительный покой и утешение в тюрьме, лежат вне пределов досягаемости системы.
Госпожа Ф., 89 лет
Воровала рис, клубнику, лекарство от простуды.
Второй срок, приговорена к полутора годам.
Есть дочь и внук.
«Я жила одна на пособие. До этого жила с семьей дочери и тратила все свои сбережения на обслуживание агрессивного и жестокого зятя».Госпожа А., 67 лет
Первый срок, приговорена к двум годам и трем месяцам.
Есть муж, два сына и три внука.
«Я воровала более 20 раз, всегда одежду — недорогую, чаще всего на уличных распродажах. Не то чтобы я нуждалась в деньгах. На первой краже меня не поймали. Я поняла, что могу получить то, что хочу, не платя за это, и это мне пришлось по душе, было забавно и волнующе.
Муж меня поддерживает. Регулярно пишет письма. Сыновья сердиты, и внуки не в курсе, что я здесь. Думают, что в больнице».
Госпожа Т., 80 лет
Крала икру трески, рассаду, сковородку.
Четвертый срок, приговорена к двум с половиной годам.
Есть муж, сын и дочь.
«Когда я была молода, я не думала о воровстве. Думала только о том, что нужно трудиться. Я 20 лет работала на каучуковой фабрике, а потом санитаркой в больнице. Денег всегда не хватало, но мы все равно сумели отправить сына в колледж.
Шесть лет назад у мужа случился инсульт, и с тех пор он прикован к постели. Также у него слабоумие, бред и паранойя. В силу моего возраста заботиться о нем было тяжело физически и эмоционально. Но я не могла об этом ни с кем поговорить, потому что стыдилась.
В первый раз я попала в тюрьму в возрасте 70 лет. Когда я воровала, у меня в кошельке были деньги. А затем я задумалась о своей жизни. Я не хотела возвращаться домой, а больше мне идти было некуда. Единственным выходом было просить помощи в тюрьме.
Здесь моя жизнь гораздо легче. Я могу быть сама собой и свободно дышать, хоть и временно. Сын мне твердит, что я больна и меня нужно положить в психбольницу. Но я себя больной не считаю. Я думаю, до воровства меня довело мое чувство тревоги».
Госпожа Н., 80 лет
Украла книжку в мягком переплете, фрикадельки, веер.
Третий срок, приговорена к трем годам и двум месяцам.
Есть муж, два сына и шестеро внуков.
«Я каждый день была одна, и мне было очень одиноко. Муж давал много денег, и люди всегда говорили, как мне повезло, но мне не деньги нужны были. Они меня счастливой совсем не делали.
Впервые я совершила кражу порядка 13 лет назад. Я зашла в книжный в центре города и своровала роман в мягкой обложке. Меня поймали и отвезли в участок, где меня допрашивал очень приятный офицер. Он был так мил. Слушал все, что я говорила. Я ощутила, что меня слушают в первый раз за всю мою жизнь. Под конец он мягко похлопал меня по плечу и сказал: „Я понимаю, что вам одиноко, но больше так не поступайте“.
Вы представить себе не можете, как мне нравится работать на тюремной фабрике. На днях меня похвалили за эффективность и старательность, и я осознала, как мне по душе трудиться. Жалею, что никогда не работала. Моя жизнь могла сложиться иначе.
Жить в тюрьме мне нравится больше. Вокруг всегда есть люди, и я не чувствую одиночества. Когда я вышла из заключения во второй раз, я обещала себе, что никогда назад не вернусь. Но пока я была там, я не могла не тосковать по жизни в тюрьме».
Госпожа К., 74 года
Воровала кока-колу, апельсиновый сок.
Третий срок, приговор неизвестен.
Есть муж и дочь.
«Я жила на пособие, это было тяжело. После освобождения мне придется жить на тысячу йен (9 долларов) в день. Мне не к чему стремиться на воле».
Госпожа О., 78 лет
Воровала энергетические напитки, кофе, чай, рисовый шарик, манго.
Третий срок, приговорена к году и пяти месяцам.
Есть дочь и внук.
«Тюрьма для меня — это оазис, место для расслабления и отдыха. Здесь я не свободна, но и беспокоиться мне тут не о чем. Есть с кем пообщаться. Трижды в день нас сытно кормят.
Дочь навещает раз в месяц. Говорит: „Я тебе не сочувствую. Ты жалкая“. Думаю, она права».